«Что за раздолбайство? Опять ходим по граблям» — именно так эмоционально отреагировал комментатор и ведущий Дмитрий Губерниев на историю с короткой программой фигуриста Петра Гуменника перед Олимпиадой‑2026. Поводом стало то, что под запрет попала музыка к его прокату — композиции из саундтрека «Парфюмер», которые, по данным, не прошли согласование по авторским правам.
По информации, команда Гуменника лишь за день‑два до вылета в Милан узнала, что использовать выбранную музыку на Играх в Италии нельзя. То есть фактически перед самым стартом было объявлено: короткую программу в заявленном виде демонстрировать не разрешат. Для фигурного катания, где каждая деталь программы выстраивается и отрабатывается месяцами, это удар не только по подготовке, но и по психологическому состоянию спортсмена.
Губерниев резко прошёлся по штабу фигуриста, не сдерживаясь в выражениях. По его словам, вся эта ситуация — показатель безответственного подхода и недоработки на уровне организации. Комментатор удивляется, почему вопрос с лицензированием музыки не был решён заблаговременно, с учётом всех нынешних ограничений, санкций и постоянно звучащей темы авторских прав.
Он подчёркивает: уже давно ясно, что международные спортивные структуры внимательно относятся к соблюдению авторского законодательства. Прозрачность музыкальных прав — обязательное условие допуска программ на крупных стартах. Тем более Олимпийские игры, где формальные и юридические требования соблюдаются до буквы. Тем не менее, по словам Губерниева, команда Гуменника повела себя так, словно ничего этого не существует, и только в последний момент столкнулась с предсказуемой проблемой.
«У меня один вопрос к команде. Чего ждали? Это надо было решать вовремя. Хотите кататься под конкретную музыку — очистите права заранее. Не получается по юридическим причинам — готовьте запасной вариант, перестраивайте программы. А не за двое суток до вылета выяснять, что саундтрек нельзя использовать», — примерно таков посыл его критики. Он говорит о том, что подобное поведение — это не просто ошибка, а системное «раздолбайство», отказ от планирования в пользу надежды на «авось».
Губерниев приводит и более жёсткие параллели. По его словам, в российском спорте нередко наблюдается одна и та же модель: когда всплывают допинговые дела — «мы удивлены», когда технические или организационные промахи срывают выступления — снова «шок и недоумение». Вокруг все виноваты, кроме тех, кто непосредственно отвечает за подготовку. Комментатор убеждён, что и в случае с музыкой к короткой программе мы видим тот же сценарий: реакция в стиле «как же так, этого никто не ожидал», хотя риски были очевидны заранее.
На вопрос о том, что в самой команде фигуриста заявляют о шоке и недоумении по поводу произошедшего, Губерниев отвечает жёстко: мы постоянно делаем вид, что подобные истории — случайность, а не закономерность. Он подчёркивает, что в таких ситуациях редко кто-то прямо признаёт: «мы провалили работу». Вместо этого ищутся внешние объяснения — санкции, недружественные страны, жёсткость правил. Но, по его мнению, даже в этих условиях можно и нужно выстраивать подготовку так, чтобы не упираться в формальные запреты в последний момент.
Отдельно Губерниев затрагивает и тему санкций. Он не отрицает, что нынешняя политическая и юридическая обстановка существенно осложняет взаимодействие с правообладателями, продюсерами, композиторами и музыкальными компаниями. Однако именно потому, отмечает он, федерациям, тренерским штабам и менеджерам спортсменов необходимо быть вдвойне аккуратными и просчитывать возможные сложности заранее. Если получение прав на западную музыку затруднено или невозможно — логично либо искать композиции, по которым проще оформить лицензии, либо в принципе ориентироваться на более доступный репертуар.
Ситуация с Гуменником наглядно показывает, насколько важна в фигурном катании грамотная юридическая и административная поддержка. Программа — это не только прыжки, дорожки шагов и вращения, но и тщательно выстроенная композиция из музыки, образа, костюма, хореографии. Когда из этой конструкции в последний момент выдёргивают звено в виде саундтрека, рушится вся художественная концепция. Спортсмен рискует выйти на лёд с сырой, переделанной в авральном порядке программой, что может отразиться и на компонентах, и на общем восприятии проката судьями.
Для самого Петра Гуменника это особенно болезненно, учитывая, какой путь он проделал к Олимпиаде‑2026. В прошлом сезоне фигурист выиграл отборочный турнир и завоевал право выступить на Играх. В Италии он будет стартовать в нейтральном статусе, что уже накладывает психологическое давление и требует особой внутренней устойчивости. Мужская короткая программа на Олимпиаде запланирована на 10 февраля, произвольная — на 13‑е. И вместо спокойного выхода на финишную прямую к этим датам команда вынуждена в пожарном порядке перестраивать часть подготовительного плана.
Олимпийские игры‑2026 пройдут с 6 по 22 февраля в Милане и Кортина‑д’Ампеццо. Для фигурного катания это традиционно один из центральных видов программы, а мужское одиночное катание — особый маркер статуса страны и её школы. В такой ситуации любой организационный сбой вокруг ведущего фигуриста автоматически становится заметен и вызывает широкий резонанс. История с запретом музыки попадает именно в эту категорию: формально речь о юридических тонкостях, но по сути — о подготовке к одному из главных стартов жизни спортсмена.
Важно понимать, что вопросы авторских прав в фигурном катании давно перестали быть формальностью. Музыкальные номера тщательно проверяются: требуется подтверждение права использования записи, иногда — согласование с правообладателями на определённые версии аранжировок или нарезку саундтрека. В большинстве топ‑команд над этим работают отдельные специалисты или юристы, и программы не выносятся на крупнейшие старты, пока вся бумажная часть не будет закрыта. Когда этот этап игнорируется или откладывается, риск запрета музыки в последний момент резко возрастает.
Существует и практическая сторона вопроса: многие тренеры и хореографы заранее готовят так называемые «запасные» программы или хотя бы альтернативные музыкальные варианты. В условиях санкций и усложнённого доступа к западному контенту это уже не роскошь, а необходимость. В идеале у спортсмена должна быть возможность быстро перейти на другую музыку, не жертвуя при этом всей архитектурой программы. Да, это сложно и требует дополнительных усилий, но на уровне Олимпиады именно такие детали отделяют профессиональный подход от любительского.
Ситуация с Гуменником становится поводом для более широкого разговора о системе подготовки в целом. Речь не только о конкретном штабе, но и об общих стандартах работы: кто отвечает за лицензирование музыки, когда именно стартует эта процедура, как учитываются международные реалии. Если по‑прежнему полагаться на «проскочим как‑нибудь», подобные скандалы будут повторяться — то с музыкой, то с экипировкой, то с документами. В условиях, когда российским спортсменам и так приходится выступать в нейтральном статусе и под пристальным вниманием, такие просчёты особенно непростительны.
Для самого фигуриста сейчас главный вызов — не позволить организационному хаосу разрушить внутренний настрой. Любая смена музыки перед крупным стартом — это не только техническая, но и эмоциональная перезагрузка: меняется ритм, акценты, характер образа. Преодолеть это в сжатые сроки крайне сложно, но не невозможно, если команда быстро предложит чёткий план действий, а не будет продолжать жить в режиме «мы в шоке». Именно здесь и проявляется реальный профессионализм — в умении не только красиво поставить программу, но и защитить её от бюрократических и юридических рисков.
В долгосрочной перспективе подобные истории могут подтолкнуть федерации и тренерские штабы к пересмотру внутренних регламентов. Вероятно, потребуются более жёсткие сроки согласования музыки, обязательное юридическое заключение до начала сезона и персональная ответственность тех, кто курирует этот блок. Для фигурного катания, где имидж и художественная составляющая тесно переплетены с высокой спортивной конкуренцией, такие меры давно назрели. Иначе вопрос «что за раздолбайство?» будет звучать всё чаще — уже не только из уст комментаторов, но и от болельщиков, которые ожидают от своих лидеров и их команд другого уровня организации.